Какие мы?

Обсуждая на днях со старым знакомым вопросы, вообще-то далекие от философских, как-то незаметно вплыли в бесконечную (и безначальную) тему:«Какой народ, такая и жизнь». Но, как оказалось, и вопрос:«Какой народ?» тоже неоднозначен. Справедлив ли тезис:«наша общенародная особенность — нежелание выполнять взятые на себя обязательства»? Как же, как же! Вспомнилось бессмертное:«Каждый в отдельности — против, а все вместе — за». Чтобы афоризм не оставался лишь парадоксом, поговорим о том, что такое «каждый в отдельности».

Мы все «в отдельности» разные, и даже не просто разные, а отличающиеся от самих себя. Хорошо помню, как коллега в конце 2004 года говорил, что удивлен больше всего не другими, а собственным поведением. Насколько, оказывается, вежливым и внимательным может быть он сам к окружающим в толпе (!), как извиняется, даже ненароком толкнув кого-то. Тот майдан был удивительно толерантным. А кто из нас, покопавшись в памяти, не найдет примера собственного поведения, за которое потом было неловко? Так какие же мы на самом деле? Вежливые или хамоватые? Обязательные или пофигисты? Пунктуальные или разгильдяи? Никогда не стал бы отнимать внимание читателя пустой, на первый взгляд, болтовней, если бы не попалось мне на глаза ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ проверка личностных качеств в коллективах. Приведу большую цитату:

Дан придумал эксперимент: он собирал в комнате людей и выдавал им листки с двадцатью простыми математическими задачками. Но уже через пять минут требовал сдавать работу, обещая при этом платить по доллару за каждую решенную задачу…
…
Дан Ариэли поставил еще один эксперимент: студентам перед началом опыта выдали конверты с деньгами и сказали, что по окончании эксперимента каждый должен оставить себе заработанное, а остальное вернуть. Были получены те же результаты — если дать людям возможность вас надуть, они так и сделают; они вас непременно надуют, хоть и ненамного. Однако в этом эксперименте был студент — подсадная утка: через тридцать секунд после начала эксперимента он вставал и говорил: «Я все задачи решил. Что теперь?» Дан отпускал его домой. (Никто, кроме Дана и его коллег, не знал, что он подсадной.) Все видели, что этот парень, такой же, как все, нагло врет и что наказания ему не будет. Самое же интересное было то, что если члены группы по эмблеме на футболке подсадного парня узнавали в нем студента из своего университета, то думая, что он такой же, как они, тоже начинали обманывать! Если же на подсадном была «чужая» футболка, то объем вранья резко сокращался. Оказалось, что если мы видим, как кто-то из нашей социальной группы лжет, то решаем, что лгать и нам можно. Но если блефует кто-то из другой группы, от которой мы отмежевываемся, в нашей группе вдруг активируется совесть, и мы врем меньше, чем в других обстоятельствах.

 Это была цитата из лекции Дана Ариэли, много сил посвятившего изучению иррациональностей человеческого поведения (пользуясь случаем, порекомендую посмотреть и другие его лекции на TED или почитать его работы — очень увлекательно). Как вы понимаете, конечно, студенты в экспериментах Дана были американские, то есть из общества, которое гордится своей приверженностью к «честной игре». И все равно их можно было спровоцировать на обман, если явный обманщик был «свой», и даже им было что улучшать, когда консолидация происходила против «чужака».

Что общего между студентами, с «неожиданно активированной» совестью, и поведением участников майдана 2004 года? Мне кажется — главное. Поведение и тех и других в большой степени определялось внешним «образцом». Собравшиеся тогда на майдане «отмежевывались» от откровенно грубого поведения власти. Гордились этим и, благодаря этой гордости, фиксировали, закрепляли это поведение. Александр Аузан, президент российского Института национального проекта «Общественный договор», на недавней лекции отметил, что внимание их, наблюдавших за нашими событиями 2004 года со стороны, было привлечено практически полным отсутствием столкновений между сторонниками противостоящих лагерей. Другими словами, не только для участников, но и для внешних наблюдателей толерантность тоже была неожиданной, нетипичной.

Вот теперь самое время вернуться к вопросу:«Какова же наша общенародная черта?»  Но прежде еще один эксперимент. «Математический». Школьный. Спросим сообразительных пятиклассников:«С какой скоростью будет двигаться лодка по реке, если в стоячей воде скорость лодки 3,5 км/час, а скорость течения — 0,5 км/час?» Возможно кого-то удивит, но сообразительные школьники уточняют:«А как плывет лодка: по течению или против него?» Очень надеюсь, что у нас, как и у сообразительных учеников младших классов, ответом на вопрос:«Какие мы?»,— теперь станет встречный вопрос::«А какие примеры мы собираемся показывать?»

P.S.
Уже многие годы по самым разным поводам нам напоминают о том, что надо «сорок лет ходить по пустыне, прежде чем умрут все, рожденные в рабстве», прежде чем общество будет готово к свободе и т.д., и т.п. Эксперименты Дана Ариэли показывают, в общем-то, очень простую вещь: диалектическое единство противоположностей изобрели не зря. Примеры управляют нашим поведением, но и наше поведение управляет примерами. Не стоит ломать копья, решая, что было раньше курица или яйцо!? Не стоит полагать, что все, нас окружающие, совершенно не способны вести себя достойнее, чем сегодня — скорее всего мы просто не видели их в надлежащем окружении. И вполне может статься, что ожидание «созревания общества» — безнадежная задача, ведь пока мы ожидаем, перед глазами всегда будут «дурные примеры». Зато очень может быть, что изменив «примеры», мы вдруг обнаружим, что «общество уже созрело» :). Пожелаем себе такой неожиданности.