Какие мы?

Обсуждая на днях со старым знакомым вопросы, вообще-то далекие от философских, как-то незаметно вплыли в бесконечную (и безначальную) тему:«Какой народ, такая и жизнь». Но, как оказалось, и вопрос:«Какой народ?» тоже неоднозначен. Справедлив ли тезис:«наша общенародная особенность — нежелание выполнять взятые на себя обязательства»? Как же, как же! Вспомнилось бессмертное:«Каждый в отдельности — против, а все вместе — за». Чтобы афоризм не оставался лишь парадоксом, поговорим о том, что такое «каждый в отдельности».

Мы все «в отдельности» разные, и даже не просто разные, а отличающиеся от самих себя. Хорошо помню, как коллега в конце 2004 года говорил, что удивлен больше всего не другими, а собственным поведением. Насколько, оказывается, вежливым и внимательным может быть он сам к окружающим в толпе (!), как извиняется, даже ненароком толкнув кого-то. Тот майдан был удивительно толерантным. А кто из нас, покопавшись в памяти, не найдет примера собственного поведения, за которое потом было неловко? Так какие же мы на самом деле? Вежливые или хамоватые? Обязательные или пофигисты? Пунктуальные или разгильдяи? Никогда не стал бы отнимать внимание читателя пустой, на первый взгляд, болтовней, если бы не попалось мне на глаза ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ проверка личностных качеств в коллективах. Приведу большую цитату:

Дан придумал эксперимент: он собирал в комнате людей и выдавал им листки с двадцатью простыми математическими задачками. Но уже через пять минут требовал сдавать работу, обещая при этом платить по доллару за каждую решенную задачу…
…
Дан Ариэли поставил еще один эксперимент: студентам перед началом опыта выдали конверты с деньгами и сказали, что по окончании эксперимента каждый должен оставить себе заработанное, а остальное вернуть. Были получены те же результаты — если дать людям возможность вас надуть, они так и сделают; они вас непременно надуют, хоть и ненамного. Однако в этом эксперименте был студент — подсадная утка: через тридцать секунд после начала эксперимента он вставал и говорил: «Я все задачи решил. Что теперь?» Дан отпускал его домой. (Никто, кроме Дана и его коллег, не знал, что он подсадной.) Все видели, что этот парень, такой же, как все, нагло врет и что наказания ему не будет. Самое же интересное было то, что если члены группы по эмблеме на футболке подсадного парня узнавали в нем студента из своего университета, то думая, что он такой же, как они, тоже начинали обманывать! Если же на подсадном была «чужая» футболка, то объем вранья резко сокращался. Оказалось, что если мы видим, как кто-то из нашей социальной группы лжет, то решаем, что лгать и нам можно. Но если блефует кто-то из другой группы, от которой мы отмежевываемся, в нашей группе вдруг активируется совесть, и мы врем меньше, чем в других обстоятельствах.

 Это была цитата из лекции Дана Ариэли, много сил посвятившего изучению иррациональностей человеческого поведения (пользуясь случаем, порекомендую посмотреть и другие его лекции на TED или почитать его работы — очень увлекательно). Как вы понимаете, конечно, студенты в экспериментах Дана были американские, то есть из общества, которое гордится своей приверженностью к «честной игре». И все равно их можно было спровоцировать на обман, если явный обманщик был «свой», и даже им было что улучшать, когда консолидация происходила против «чужака».

Что общего между студентами, с «неожиданно активированной» совестью, и поведением участников майдана 2004 года? Мне кажется — главное. Поведение и тех и других в большой степени определялось внешним «образцом». Собравшиеся тогда на майдане «отмежевывались» от откровенно грубого поведения власти. Гордились этим и, благодаря этой гордости, фиксировали, закрепляли это поведение. Александр Аузан, президент российского Института национального проекта «Общественный договор», на недавней лекции отметил, что внимание их, наблюдавших за нашими событиями 2004 года со стороны, было привлечено практически полным отсутствием столкновений между сторонниками противостоящих лагерей. Другими словами, не только для участников, но и для внешних наблюдателей толерантность тоже была неожиданной, нетипичной.

Вот теперь самое время вернуться к вопросу:«Какова же наша общенародная черта?»  Но прежде еще один эксперимент. «Математический». Школьный. Спросим сообразительных пятиклассников:«С какой скоростью будет двигаться лодка по реке, если в стоячей воде скорость лодки 3,5 км/час, а скорость течения — 0,5 км/час?» Возможно кого-то удивит, но сообразительные школьники уточняют:«А как плывет лодка: по течению или против него?» Очень надеюсь, что у нас, как и у сообразительных учеников младших классов, ответом на вопрос:«Какие мы?»,— теперь станет встречный вопрос::«А какие примеры мы собираемся показывать?»

P.S.
Уже многие годы по самым разным поводам нам напоминают о том, что надо «сорок лет ходить по пустыне, прежде чем умрут все, рожденные в рабстве», прежде чем общество будет готово к свободе и т.д., и т.п. Эксперименты Дана Ариэли показывают, в общем-то, очень простую вещь: диалектическое единство противоположностей изобрели не зря. Примеры управляют нашим поведением, но и наше поведение управляет примерами. Не стоит ломать копья, решая, что было раньше курица или яйцо!? Не стоит полагать, что все, нас окружающие, совершенно не способны вести себя достойнее, чем сегодня — скорее всего мы просто не видели их в надлежащем окружении. И вполне может статься, что ожидание «созревания общества» — безнадежная задача, ведь пока мы ожидаем, перед глазами всегда будут «дурные примеры». Зато очень может быть, что изменив «примеры», мы вдруг обнаружим, что «общество уже созрело» :). Пожелаем себе такой неожиданности.

«Официальная» модель мира

Школьное образование (и его прародителя в наших краях — народное образование) можно рассматривать как национальный инструмент по формированию базовой модели мира, которая принята в обществе (модели мира, используемой индивидуумом в том смысле, в каком она работает в теории когнитивного диссонанса и спиральной динамике). Это весьма конструктивный подход, поскольку он позволяет построить подходы с одной стороны к объективной оценке действительно необходимого обществу объема знаний, излагаемых в школе, да и других задач, решаемых этим этапом образования. А с другой — изучить и объяснить отставание массовой (типичной) модели мира, как феномена инертности института образования. Упрощением этого подхода можно считать распространенное мнение о роли школы, как проводника принятого в обществе мировоззрения, но понятие «модели мира в голове» эффективнее, так как объясняет присутствие в школе предметов, на первый взгляд неочевидно необходимых для создания точек опоры мировоззрения в его современном понимании.
Кстати, еще в Энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона видим явные признаки того, что задачи школы — это задачи формирования модели мира: «Особенное влияние на развитие Ш. в VII— X вв. оказали бенедиктинцы, так как уставом этого ордена предписывалось учреждение Ш. На Западе в это время остаются те же три типа, которые сложились и на христианском Востоке, но под наименованием приходских, монастырских и соборных». С точки зрения общественно-экономической,— формирование модели мира необходимо, начиная с использования несилового принуждения в обществе (особенно экономического и внеэкономического — информационного). Поэтому развитие общественного образования происходит в тех слоях социума, в которых отношения между субъектами уже вышли из разряда «силовых», как например, в Афинах. Еще раз процитирую тот же источник: «Особенно важны в этом отношении период расцвета афинской государственной жизни и александрийский период образованности».

Музыка Истории…

Удивительное дело, но посту с таким звучным названием суждено открыть новый философский блог. Казалось бы: рядом есть авторский же блог об Истории, зачем бы это?.. Ан нет, если вдуматься, то главный вопрос этого поста — философский: «А не способность ли Человека дорожить своей Историей выделяет его в мире живого?» Вопрос об отличиях Человека от других живых существ и следующих из этих отличий далеко идущих выводов требует, конечно, именно философской окраски. Впрочем, не буду пугать читателя, в этой заметке, как и в других, в этот блог запланированных, абстрактных, «высоких» рассуждений особо не планируется... Все больше о вещах конкретных и простых, обыденных и естественных.

А что может быть естественнее, чем музыка великого Моцарта, исполняемая по поводу 255-летия со дня его рождения? И мысль об этой заметке пришла к автору именно на таком концерте не далее, как позавчера. Вот афиша этого концерта. Правда, афишу я увидел только придя на концерт, но, слава Богу, слухами земля полнится, и известие о том, что: профессор киевской консерватории Светлана Шабалтина и преподаватель кафедры старинной музыки Ольга Шадрина-Лычак будут исполнять Моцарта на клавесине в четыре руки, не миновала нашу семью. «Пересказывать Моцарта своими словами» не буду :), надеюсь, читатель поверит, что исполнение было великолепным. Отдельным открытием этого концерта стало для меня присутствие в зале создателя копии старинного инструмента, киевского мастера Дмитрия Титенко: как потом уже я узнал, он также создатель уникального клавикорда (подражания инструменту 1756 года, хранящемуся в норвежском музее Рингве в Трондхайме) да и других киевских музыкальных диковинок. Хотя История в лице старинных инструментов и постучалась уже в наше повествование, пока это лишь присказка...

А сказка в том, что концерт, проходивший в старинном липском особняке — Шоколадном домике (Шелковичная, 17/2; бывшая Левашовская, 15А), не случайный, а очередной в фестивальном цикле. Цикл этот особый, некоммерческий, существованием своим как раз месту проведения и обязанный. Изысканно декорированный в формах ренессанса и напоминающий итальянский палаццо особняк, построенный в самом начале прошлого века, много-много лет стоял заброшенным и разрушался временем и невниманием городских властей, пока не стал филиалом Киевского музея русского искусства и не начал восстанавливаться силами киевлян-энтузиастов. Концертная деятельность, проходящая регулярно в его залах, полностью благотворительная и сборы, а точнее пожертвования, которые делают слушатели, как раз и составляют тот ресурс, который позволяет надеяться, что памятник этот сможет порадовать многие еще поколения киевлян.
Вопреки, казалось бы, неотвратимой логике строительного разрушения киевской старины, вопреки безразличию и попустительству, киевляне сохраняют свою Историю, сохраняют то, что отличает Киев, а заодно и киевлян от... впрочем, я же обещал без абстракций :) Именно осознанное желание моих сограждан сберечь наследие, внушает мне оптимизм, и этим оптимизмом хотел я сегодня поделиться...
Конечно, разговор об Истории был бы неполон, если бы ограничивался только одним городом, даже если это наш Город. Наверное именно поэтому, как раз сегодня мне на глаза попалась замечательная довоенная фотография. Эта музыка — тоже История, причем не только история звукотехники ;), но и история жизни, проглядывающая в деталях необычного портрета. Отличная идея создания фотоархива позволяет стать Историей с большой буквы семейным фотографиям, сохранившимся в бабушкином альбоме. Сколько их хранится сегодня, даже не рассмотренных как следует внуками и правнуками? Сколько теряется безвозвратно? Но у каждого из нас есть шанс показать Миру несколько мгновений его Истории и, таким образом, хоть чуть-чуть, но усилить отличия Человека :)

P.S. А завтра, 30 января, в Шоколадном домике в три часа «День рождения Вольфганга Амадея Моцарта». Программа на сайте